Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:11 

Эдвард Резерфорд, "Лондон"

Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
Я всегда несколько осторожно отношусь к смеси фикшена и нон-фикшена, потому что непонятно. Что было, чего не было, крестик снимите, трусы наденьте. И вот тут проекты Резерфорда стоят особняком, потому что это именно проекты: не романы, не нон-фикшн. Резерфорд берёт столицу какой-либо страны, как концентрат событий, как сжиженную реальность, как квинтэссенцию этой конкретной страны вообще — и пишет. Пишет условно про два тысячелетия в этой столице — что было, чего не было. Для этого ему и нужна фикшн-часть: Резерфорд берёт род, которого не существовало, и протягивает эту семейственность сквозь века, плотно прошивая своими персонажами всякое значимое событие.
Начинается "Лондон" рекой и римлянами незадолго до нашей эры, а заканчивается, когда в XX веке Чарли, дитя множества поколений, находит римское золото, пока вокруг рвутся снаряды и бушует Вторая мировая.
А между двумя этими вехами будут революции и войны, короли и королевы, будет ворох значимых событий, на которые бусинами нанизываются производство кольчуги, строительство кораблей, гринвичский меридиан, миллион вещей, пожар, чума и снова пожар. Это очень социальная книга, потому что это книга о людях, которые жили и оставили всё то, что нам теперь есть, всё то, без чего сейчас сложно представить современную жизнь. Напоминание о временах, когда ничего не было, и о временах, когда ничего не будет.
Ответ, зачем ему это всё, Резерфорд бесхитростно вкладывает в речь своего персонажа-археолога:

«Представьте себе. Лето заканчивается, и падают листья. Они устилают землю. И кажется, что они разлагаются полностью, но не совсем. На следующий год это повторяется. И опять. Истонченные, сплющенные листья и другие растения образуют слои, которые напластываются год за годом. Это естественный, органический процесс.
Нечто похожее происходит с людьми, особенно в городах. От каждого года, каждого века что-то да остается. Оно, конечно, спрессовывается, исчезает с поверхности, как сам человек, но малая толика сохраняется. Римская плитка, монета, глиняная трубка шекспировских времен – все это покоится издревле. Мы копаем, находим, показываем. Не думайте, что это просто предметы. Монета и трубка кому-то принадлежали. Человеку, который жил, любил и ежедневно, как мы с вами, видел реку и небо.
И потому, вторгаясь в почву и находя на глубине то немногое, что осталось от мужчины или женщины, я стараюсь не забывать, что соприкасаюсь с колоссальными и бесконечными напластованиями жизней. И порой мне кажется, что мы попадаем в слой спрессованного времени и разворачиваем былую жизнь, пусть даже единственный день с утром, вечером, синим небом и горизонтом. Мы приоткрыли только одно из миллиона миллионов окон, сокрытых в земле».


Я бы хотела написать пост поразвёрнутее, но мозг, воспалённый болезнью и "Анной Карениной", мне не позволяет, так что всё столь сумбурно и галопом.

@темы: о книгах

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

When in doubt, go to the library

главная