Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
А если кому-то мало постов о Роулинг, то я и про Диккенса могу через неё, потому что именно от Диккенса и пошла традиция писать про избранных сирот, которые очень много претерпевают, но в конце непременно едят рождественский ужин. Хотя, конечно, Диккенс не был первым, он просто добротно переработал традицию готического романа, оставив, кстати, вот эту тёмную подкладку мира, которая нет-нет да и проглянет сквозь пуншевый румянец, напоминая, что Рождество Рождеством, а зима близко Хеллоуин ещё ближе. Не всегда, в общем, ясно, кто именно просочится сквозь тонкую грань: дух Рождества или свежий труп, что неслышно скользит за убийцей, ведя его к виселице.
Зачин очень простой (а развязка ещё проще) — с нашей точки зрения: сироту Оливера много бьют, но в конце концов всем достаётся.
Однако всё не было так просто с точки зрения викторианского, простите, литературного процесса. В то время существовал жанр т.н. "ньюгейтского романа" — это такая блатная песня для чтения, рассказывающая романтизированные биографии преступников. Типа зарубил старушку не потому что плохой человек, а потому что жизнь такая; упрощённый Достоевский. Воры благородны, а виселица беспощадна; это всё, конечно, трансформации плутовского романа. И в этом контексте история мальчика, который сбегает от побоев и попадает к ворам (во главе с прямо-таки инфернальной фигурой собирательного еврея, практически байронического дьявола), где его учат воровскому делу — в этом контексте она читалась именно как ньюгейтский роман. Взять хотя бы фамилию Оливера, которая на жаргоне означала висельника. И вот этот Оливер Твист, идеальный персонаж для воровства платков, получился, конечно, таким трикстером, который берёт и прокладывает дорогу из плутовского романа в роман готический: тут тебе и потерянные родственники, и коварные козни, и та самая ритуальная мрачность, которая копится-копится и актуализируется в какой-то по-гофманиански страшной сцене убийства. Это образцово жуткое убийство и бегство от свершённого и станет катарсисом, что перекодирует реальность и отделит мух от котлет: этим — свадьба, тем — виселица, и мы сюда не развлекаться пришли, а выяснять, что такое хорошо и что такое плохо.
Оно, в общем, роман про то, что всё было не зря и если что-то делать, то что-нибудь рано или поздно получишь. Такой славный жирок литературы, где вера в человечество никогда не теряется, и мир непременно кто-нибудь спасёт — ну вот ты, например; потому что спасение мира оно не про воландеморта, а про то, как накормить десять сирот ужином из двенадцати перемен блюд. Что, в принципе, одно и то же.

@темы: о книгах