Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
Ещё один филологический роман, который при этом совершенно читательский: про то детское золотое чтение, когда очень хочется вырасти, но непременно вырасти так, чтобы сбежать прямо в ту книжную жизнь, где есть Шерлок Холмс и капитан Немо и где всё случится, конечно же, с нами. И про то, что остаётся от этого чтения.
Вообще-то у этой книги нет автора. То есть вот, например, Макс Фрай. Известно, что это за человек такой, но изначально Макс Фрай был героем собственных книг, идеально закруглённым на себе миром, который существует: и свидетельство этому — имя на обложке. Про Аду Линкс ничего неизвестно и вряд ли станет известно, потому что книжка у неё одна-единственная, и в книжке действует, понятно, Ада Линкс.
(А наша с вами, Ада, наука, собственно, занимается химическим анализом компонентов этой микросхемы, подсчётом геометрических параметров этой конструкции, составлением, постфактум, схем и чертежей сложнейшего механизма - текста.)
Ада Линкс, литературовед без чётко обозначенной специальности, потому что не так важна область её научного интереса, приезжает в деревушку Грессоне на абстрактную филологическую конференцию. Научная деятельность её не так важна потому, что куда важнее её читательская деятельность, а именно: Ада Линкс посвятила двадцать лет Шерлоку Холмсу. Ни одной статьи она о нём не написала, потому что писать примерно нечего, с литературоведческой точки зрения там всё линейно и незамысловато. Эффект Шерлока Холмса — это автономный, внетекстуальный литературный герой, которого ищут там, где его быть не может. Именно с этой понятной читательской позиции его и любит Ада. Вскоре в своём номере она находит экземпляр "Собаки Баскервилей" (с некоторыми расхождениями с оригинальным текстом), датированный 1890 годом, тогда как Артур Конан Дойл опубликовал роман в 1902 году. Однако действие романа происходит в 1889. Иными словами, это первый экземпляр, опубликованный Ватсоном, которого никогда не существовало, но в которого так легко поверить. И гораздо сложнее, практически невозможно поверить, что литературы не существует, а единственный её материальный продукт — книга.
И дальше сюжет начнёт раскручиваться от этого нутряного читательского желания: проникнуть в текст, раздвинуть реальный мир до сверхреального, протащить сюда всю осязаемость текста; от ткани, из которой сшита красная шапочка, до табачного запаха из трубки Холмса. О желании хорошенько утрамбовать свой хронотоп, чтобы в него влез конкретный дом (Бейкер-стрит, 221b), по-настоящему влез, без мистификаций. О поисках литературной топографии на карте мира.
И будет та самая игра по всем литературным канонам, которая не закончится, потому что мы все в неё играем.

@темы: о книгах