Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
Есть два типа книжек (на самом деле нет). Первый — это когда ты читаешь книжку, а там все мудаки и происходит какой-то пиздец, будто хуи в уши засунули. А потом смотришь: вот тут симпатичная аллюзия, а вот тут россыпь библейских мотивов, а здесь у нас красивая метафора. И сразу всё логично становится, смысл вылез. Хотя не очень понятно, зачем это читать, разве что только для проверки эрудиции. Например, "Якоб решает любить" Флореску именно такой. По литературному коду сюжет складывается идеально, а что он не сложился внутри текста — ну, бывает. Мне всё равно понравилось. А второй — это когда ты читаешь книжку, и там всё хорошо, даже когда все мудаки. Бойко, живо, нервно. А потом обнаруживаешь там библию и скандинавскую мифологию, например. Опять же, эрудицию почесал, забрал у текста анализ. Однако персонажам не нужны вот эти дополнительные смыслы, чтобы жить, да и текст не умирает после препарирования. "Лёд и вода, вода и лёд" Майгулль Аксельссон — это второй случай. Он про персонажей, которым веришь, что они живут, даже когда они живут посреди ледовитого океана в аллюзии то ли на Ноев ковчег, то ли на скандинавского бога войны.
Сюсанна, автор бойко расходящихся детективов, заходит в свою каюту на ледоколе "Один" и понимает, что кто-то нассал на стену. И этот кто-то уже не в первый раз появляется в её каюте. Можно было бы сказать, что Сюсанна начинает расследование, но нет. То есть не совсем. Она начинает расследование в глубинах памяти: от истории матери и тётки к истории двоюродного брата с вкраплениями случайных и неслучайных персонажей, а также неотступной мыслью, что хорошую семью шведской не назовут, а подростковый возраст вообще стоило бы запретить.
Как это водится у Аксельссон, в книжке будет всё, что только может быть в обычной семье: от мужа с ногами разного размера и необходимости устроить себе кабинет до изнасилования и психиатрической клиники. Хорошая новость в том, что у всех, кто не умрёт и сумеет перерасти в себе внутреннего подростка, который иногда и до шестидесяти доживает, всё сложится довольно неплохо.
По крайней мере, всегда есть лёд, который хаотичнее, чем вода, который лежит пластами, похожий на горную породу, и который не имеет никакого отношения к той жизни, что осталась за пределами воды.
Потом очень медленно вытягивает руки в стороны. Вдруг ему тоже хочется взлететь. И тоже хочется обнять весь мир, этот единственный, ни с чем не сравнимый мир, в котором он живет. Он улыбается сам себе. Неуверенной, чуть робкой улыбкой. Да. Он живет. Ему выпало прожить почти целую жизнь именно в этом мире.

@темы: о книгах