Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:20 

Кейт Аткинсон, "Музей моих тайн"

Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
Я очень люблю тот английский текст, который английский в смысле географии. Потому что английский текст практически всегда про то, что здесь было до нас (то есть до современных англичан) и что мы взяли с собой. Английский текст не хоронит своих мертвецов: он берёт их всех, от римлян до кельтов, от пожаров до чумы, вскрывает временные слои с археологическим упорством, взбалтывая, но не смешивая. "Музей моих тайн" — текст, пожалуй, даже великобританский, потому что не Англией единой.
Руби Леннокс, младшая дочь в не самой благополучной семье, рассказывает, что происходило с её родственниками в течение последних ста лет: тайны прабабушки, боящиеся войны дедушки, побеги, гибель от взрывов, болезней и случайностей, горечь проблем неуклюжего ребёнка, которым была её мать, и горечь осознаваемой смерти в горящем самолёте, где был её дедушка. Истории столетней давности перемежаются настоящим временем (ну как настоящим — с 1951 года), где умирают реже, зато ругаются чаще. Повествование скатывается в полный гротеск до швыряния тортами в рожу, чтобы на следующей странице снова ударить смертью — хладнокровно и сдержанно, как бы напоминая, что шутки должны шутиться с поджатыми губами, как это принято в английской литературе.
Параллельно с проблемами самоидентификации в мировой истории Руби будет разбираться со своей амнезией. Вернее, с ней будет разбираться читатель, т.к. Руби не очень в курсе, что у неё частичная амнезия. Амнезия в конце концов выльется в психоаналитика и в то, что ничего в этом мире не уходит навсегда — ни потерянные булавки, ни мёртвые сёстры. Потому что они всегда с тобой: в кармане, памяти, геноме или окрестных улицах, где прошлое стремительно застраивается будущим.

— Итак, — с улыбкой говорит доктор Херцмарк, — будем ли мы перебирать всех людей на земле, живых и мертвых, и говорить «бедный такой-то» и «бедная такая-то», и дойдем ли мы когда-нибудь до «бедной Руби»?
И я пытаюсь произнести слова «бедная Руби», просто чтобы попробовать их на языке, но едва они образуются у меня во рту, как я начинаю плакать — и плачу, и плачу, пока сама чуть не тону в пруду из собственных слез.


— Прошлое — это то, что в жизни остается позади, — говорит она с такой улыбкой, словно она — реинкарнация ламы.
— Чепуха, — возражаю я, забираясь по ступенькам в вагон. — Прошлое — это то, что ты уносишь с собой.

@темы: о книгах

URL
Комментарии
2016-04-19 в 04:36 

Фомка
"...Скандалы, сцены уступят место постепенно абсолютному уюту моей маленькой вселенной."
Я обожаю "Человеческий крокет"; эта хороша?

2016-04-19 в 10:48 

Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
Фомка, я не читала "Человеческий крокет", чтобы сравнить. Тут много боли, но утешения тоже много; мне понравилось)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

When in doubt, go to the library

главная