Мурлыканье
мурмурмур и два ахоге
А вот, например, лонг-лист Букера-2016.
Иэн Макгвайр писал книгу про Мелвилла, потом отвлёкся на Конан Дойля и между делом написал историю убийства на китобойном судне.
Патрик Самнер, полевой хирург, возвращается с войны с волчьим билетом и нанимается на китобойное судно, капитану которого, в общем, всё равно, откуда брать судового врача, потому что в медицину он не так чтобы очень верит. Вокруг девятнадцатый век, так что это неудивительно, хотя Патрик Самнер с ним не согласен и ответственно берётся за дело, принеся на судно парочку хирургических пил, опиум и запас личных флешбеков. На то же судно нанимается Генри Дракс, который очень оживляет первые страницы романа убийством и насилием — потому что ему так захотелось.
Отсюда сюжет разворачивается чередой несчастных случайностей и не очень случайностей на фоне бескрайних льдов, бездны океана, белой пропасти неба, множества убитых животных, а также лавины всевозможных физиологических процессов: гной, говно, кровь, жир, рвота так и хлещут со страниц удивительно осязаемым потоком, что сначала отталкивает, а потом гипнотизирует своей ритмичностью, разделяющей и отмеряющей эпизоды.
Очевидно, что Макгвайр не просто так перескочил от Мелвилла к китам: роман натянут на каркас Моби Дика, пророщен мясом готической литературной традиции с прямо-таки какой-то барочной натуралистичностью, которая кишки выворачивает так, что залюбуешься, и в целом нашпигован цитатными пружинами, которые и не думают прятаться. Здесь Мелвилл, здесь Джек Лондон, тут Библия, там Илиада — но во всём этом не было бы ничего примечательного, если бы не очевидная любовь к чтению и текстам: абзацы любовно выстроены в главы, фразы сшиты в плотные эпизоды, стежок к стежку, и из всего этого вырастает изумительно осязаемый текст, где всё работает на атмосферу. Острый сухой холод, тёплая кровь, изматывающие снежные бури, оглушительно красивое северное сияние, скрежет льда и чёрная-чёрная история зловещих убийств, безжалостной жестокости и то ли библейской, то ли мифологической предопределённости — герои отмечены некой неясной богоизбранностью, которая упорно направляет их к неизбежному финалу, последнему столкновению, хотя они бы и рады никогда друг друга не видеть. Эта мифологичность пропитывает текст пророческими снами, зарифмованными ритуальными эпизодами, вшитыми в сюжет неосознанными обрядами, которые видны читателю, но не героям.
Несмотря на то, что это триллер и тут достаточно саспенса, читать роман ради сюжета немного бессмысленно, потому что финал не просто предсказуем — его напророчили сами герои уже к середине; более того, история здесь не существует сама по себе, а вплетёна в развесистое кружево всей этой готической атмосферы, предопределена давно уже не новым мотивом страшной мести, на которую работают все боги и все сюжетные повороты. Но именно эта любовь к проработке текстового пространства, а не разговоры о том, что есть человек и обязательно ли пить кровь, чтобы им зваться, вытаскивает книжку в разряд хороших романов.

@темы: о книгах